Это произошло 2 апреля 1991 года – первое на моей памяти повышение госцен. Маленьким мальчиком я ходил за молоком – оно стоило ВСЕГДА 28 копеек. В 91-м сперва были очереди на два квартала, потом молоко исчезло на несколько суток, а 2 апреля – нате вам – 50 копеек за литр! Два дня молоко никто не брал, а на третий – приползли как миленькие.

Черный хлеб подорожал в четыре раза, батоны нарезные – в три, сахар – в 3,5 раза, но он даже по талонам может не достаться. Магазины пусты. Можно целыми днями выслеживать привоз продуктов и выстаивать дикие очереди, а можно пойти на рынок. Но там продукты в 10-20 раз дороже: молоко – 5 руб. литр, масло – 50 руб. кило (“С ящуром впридачу”, – шипели обозленные покупатели).

В очередях я читаю, чтобы зацепиться за буквы и не сойти с ума. Давились как-то за молоком и кефиром. Покупательница с чеком, на который не хватило кефира, просила заменить его молоком. Продавец возражала. Покупательница схватила чужие бутылки. Продавец потянула бутылки к себе. Покупательница не отпускала. Продавец выразила свое отношение словами. Покупательница накинулась и укусила продавца за руку. Продавец ударила ее бутылкой по голове. Итого: покупательницу отправили в травмпункт, где наложили швы, продавца – в психдиспансер, где поставили диагноз: нервное истощение. И обе написали заявления о привлечении друг друга к уголовной ответственности. У каждой очереди дежурила милиция с палками и ГОМОН.

Разруха везде. Первыми от перестройки пострадали телефонные будки: кто-то методично выбивал стекла, насиловал железо с патологической страстью – совал ему щепки во все щели, поджигал... Скамейки просто перестали красить, и на них стали садиться только подростки – естественно, на спинку. Уходя домой, они не забывали перевернуть скамейку или выломать насиженную доску. Урны просто исчезли, и всё, растворились в воздухе.

Наступил праздник на улице “двоечников”: не надо учиться, чтобы добиться всего, ну то есть вообще – ВСЕГО! “Отличники” в заднице, главное теперь – “крутизна”. Штаны с лампасами и наглость. Даже не надо быть сильным – наглым. Самые наглые – погляди! – уже на иномарках катаются, слизывая сопли. Тут всю жизнь копишь, недоедаешь, недопиваешь… Где справедливость, Господи?! Настроение года – иногда хочется кого-нибудь убить. Один хороший художник, мирный человек, признался мне: “Иногда хочется кого-нибудь убить”. Я огляделся – у всех встречных и поперечных на лице написано одно это желание.

Если без политики, у меня тогда был другой проект – построить в квартире печку “буржуйку”. Серьезно. Думали, зиму не переживем: в городе отключали тепло и воду.

Вообще, слово “проект” утвердилось в новом значении, причем, культурный проект отныне заканчивался “презентацией”, а коммерческий с “презентации” только начинался. Те и другие проекты в том году рождались и лопались с легкостью мыльных пузырей. То был год мыльных пузырей – год мечтаний, неумелостей, нестыковок по причине спешки и испуга.

Но кое-что людям удавалось уже тогда. Вышел в прокат пермский полнометражный фильм “Любимчик” (естественно, про мафию). В театре “У Моста” (тогда еще самодеятельном, в ДК “телефонки”) состоялась премьера “Панночки”. ТЦ “Инициатива” издавала первую в городе детскую газету “Фенька” (у которой черепашки ниндзя украли идею подземного города. Шутка). В 1991 году в порядке частной инициативы (свобода!) я объявил областной конкурс детских сказок с симптоматичным названием “Преодоление реальности” – была большая почта, я рассылал призы, верстал сборник… Силами энтузиастов открылась библиотека Духовного возрождения, в церемонии участвовали все конфессии и секты, и православная церковь в общем ряду (тогда РПЦ еще была терпима к конкурентам). И много еще было всякого разного, самодеятельного.

Слава вам, подвижники “частной жизни” – это вы спасли страну от междуусобицы. Мороз по коже, в какую бездну мы свесились тогда, в 1991 году. Это сегодня мы знаем, что нас минует чаша сия, а тогда… Тогда на нас надвигался дикий русский рынок, и в стране уже была настоящая массовая истерика.

Конец 91-го. Все хотят уехать на Запад. Сочувствие отменяется. Универсальный ответ на любую просьбу: “Это ваши проблемы”. Гроб – 250, могила – 185, бутылка водки – 43, буханка черного – уже 5 руб!

Цой! Мы дождались перемен! Если ты жив, забери их себе!

1992. ПИРРОВА ПОБЕДА

1992 – особенный год в нашей истории. В этом году частная жизнь в России победила! С точки зрения личности государство расписалось в своем бессилии и махнуло рукой: черт с вами, делайте что хотите. И я буду делать, что хочу, - ухмыльнулось государство в сторону.

И наступила в России самая настоящая, стопроцентная ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ. Хочешь – воруй, хочешь – уезжай, хочешь – стёкла бей, хочешь – упади и сдохни, – никому до тебя дела нет. Сам себе хозяин. В 92-м мы все стали – “господа”.

Хроника народной беды:

Январь. Отпустили на волю цены. И кинулись цены врассыпную: во всех магазинах разные – бегаешь, ищешь, где подешевле, пока бегал – цены ушли, все подорожало. Объявлена свободная торговля без специальных разрешений и “в любых удобных местах”. То есть везде. И тотчас спекулянты вышли на улицы всяк со своим товаром, с ними бабки с соленьями и рукодельем, с ними безработные с крадеными запчастями и инструментом – разложились повсюду вдоль тротуаров на ящиках и просто на земле. Не от безделья вышли и расположились – от ужаса перед ценами. Всё рухнуло, всё накрыл дикий рынок: кругом жулье, вонь, брань, грабеж, подделки, отравления. Такое впечатление, будто вся наша жизнь держалась на одном гвозде – на “ценах”, которые “отпустили”.

Февраль. Пик волны мошенничества. Все дурят всех, но подлость государства разметала все пределы: в феврале заморожены вклады в сберкассах. Ну то есть, взяло государство и выгребло наши денежки. И не вернуло до сих пор. Алё, Борис Николаевич, мы вам не снимся?

Март. Эпидемия страха – все ставят решетки на окнах и железные двери, коммерсанты покупают газовое (и боевое) оружие – коммерсантам тоже страшно. “Богатые тоже плачут”.

Апрель. Вышла статья Д.С.Лихачева о будущем гербе нашей страны. Я зарекался путаться в эти дела, но почтенный академик предложил двуглавого орла – как символ якобы единения Востока и Запада! По-моему, так эта птаха символизирует империю – захват территорий и полицейский догляд за ними, вы посмотрите на ее когти!

А главное – у нашего населения нет ничего общего с орлами, в конце века все граждане друг друга “козлами” зовут. Страна козлов. Плач, ругайся, бейся головой о стену – но настоящий герб России конца века – Козел.

Май. Кругом войны: в Армении, Азербайджане, Северной Осетии, Нагорном Карабахе, Приднестровье. Русских прищемили в Латвии, Литве, Эстонии, Казахстане, Узбекистане и на Украине. В Москве что-то с “Памятью” сделалось, “черная сотня” офонарела в своей охоте на “жидомасонов”.

Июнь. Деньги дешевеют по пути в карман – потому их НЕМЕДЛЕННО отоваривают. Водка стоит уже 132 руб., бутылка пива – 30. Такси до аэропорта Б.Савино – 200 руб. “Ты агрегат, Дуся, ты, Дуся, агрегат…”.

Июль. Появились первые бронированные киоски, их задранные ставни острым углом нацелены покупателю прямо в висок. Грубо сколоченные полки за стеклом, там невиданные заморские товары навалом: жвачки, сигареты, алкоголь, “сникерсы” – и все безо всяких лицензий, сборов и пошлин, без чеков. Халява! Народ торгует налево-направо тушенкой, Кораном, ртутью, танками. Фразочка года: “Родину бы продал – да кто купит?”. Пропала Россия, – “что не сделали “юнкерсы”, то сделали “сникерсы”. Стыдно, горько и страшно.

Август. Постсоветский декаданс открыло ТВ. Гомики, педики на телеэкране, брызги шампанского на бесчисленных презентациях, сытые рожи. Какой-то Боря Моисеев тычется – мексиканский тушкан, крашеный лишайник. Машка Распутина завывает – символ новой России – шлюха поддатая. Пир во время чумы, ёж твою медь. В кино – чернуха, на прилавках – порнуха. Православная церковь ввязалась в драку за недвижимость и за сферы влияния. Неокоммунисты потирают руки: чем хуже, тем лучше.

Сентябрь. Нищие роют мусор среди бела дня, невиданное доселе зрелище! Слово “бомж” из милицейского лексикона вышло в массы. Из американских романов вышло в массы слово “рэкет”.

Октябрь. Приватизация. Новое слово – “ваучер”, откуда оно вышло – никто не знает. Потом Ельцин выскажется: “Во всем виноват Чубайс!”. С 1 октября – выдача приватизационных чеков, номиналом 10 тыс. руб – такова доля каждого в “обчем” хозяйстве.

Ноябрь. Бандиты ездят на “иномарках” по тротуарам. В моду вошли бандитская мимика и манеры. Мимикрия, как у насекомых: нормальные люди, чтобы не быть битыми, вынуждены копировать злодеев. Многие вжились в образ навсегда.

Декабрь. Хлеб и молоко с начала года подорожали в 100 раз. Народ одичал в 1000. Как сказал царь Пирр своим варварам: “За что боролись, на то и напоролись, пацаны. Еще одна такая победа – и нам хана”.

Но не все одичали, как выяснилось. Кое-кто своей личной свободой распорядился с толком. Для них 1992 – самый успешный год. Они разбогатели, попутно завалив Пермь компьютерами, едой и одеждой. И откуда люди деньги берут? Все теперь покупают так называемые “японские” телевизоры – у них черная шершавая поверхность, с которой крайне неудобно стирать русскую пыль, у них безумно яркие краски, но зато – дистанционное управление! Пультик, символ власти над эфиром.

Кстати, да, вышло в эфир “Радио-Максимум”, самостоятельное радио в формате московского одноименного. Его девиз: “Если радио – то Максимум!”, его аудитория – молодежь 13-25 лет, не мы – с этим придется смириться. Новая поросль зазеленела. У них свое, у них в “Муз-обозе” Богдан Титомир локти выворачивает и кривит губы в хип-хоп-речитативе:

В 1992 году кооперативы перерегистрируются как “малые предприятия”. Типичный “частник” в райисполкоме изображает “общественника”: выдумал для своего нового предприятия цель деятельности: “Удовлетворение малообеспеченных слоев населения товарами повышенного спроса”. И вдруг слышит от инспектора: “Да бросьте вы, товарищ, пишите прямо: извлечение прибыли”. Предприниматель поражен: “А можно?”. Теперь можно.

1993. КАКОФОНИЯ СТРАСТЕЙ

1993 год. В стране шок – страшное возбуждение и гвалт. Никто понять ничего не может, но говорят все. Голосят радиоприемники, телевизоры, старушки в собесе. Голосят газеты, листовки, голосят заборы – лохмотьями объявлений. Даже одежда заголосила – рекламой заморских фирм и дурацкими заявлениями, типа “I’m strong” (Я – крепыш, англ.), которые никто не читает – не умеет потому что, и сил нет, все уже оглохли от этой гласности. Будущее не просматривается дальше текущей минуты, все обещания – блеф, все планы – фикция, дозвониться, встретиться, просто поесть – проблема. Но все обещают и планируют – “выживают”. Вот вам масс-диссонанс 1993 года, никакого постмодерна – суконная пермская жизнь:

“БАХАИ – презентация веры (!). Начало в 18 часов в ДК строителей”.

“ЧЕКОВЫЙ инвестиционный фонд “Рэст” принимает денежные вклады от населения сроком на 3, 6, 12 месяцев с доходом соответственно 170, 185, 260%!!! Доходы не облагаются налогом. Бесплатное обслуживание”.

“МЫ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕМ: небо благодати закрыто. Отныне ни один лицемер, блудник, обманщик, просто живущий неполнотой веры не получит ни капли благодати Христовой. Особо скажем о Московской патриархии – она и есть та самая блудница, которая блудодействовала с царями земными – с советской антихристовой властью. Церковь должна покаяться, дается ей на это три дня и три месяца”.

“ФРУТЕЛЛА – вместе будем наслаждаться!”.

“МАРИЯ ДЭВИ ХРИСТОС явилась в мир как Небесная Сущность Единого Бога-Творца (11.04.90 г.), и через несколько месяцев это “Послание” пришло в мои руки. В нем впервые и прозвучало известное всем юсмалианам: “Иисус-Юсмалос-Эзодюс-Христос: тот поймет, кто верой до Христа дорос!”.

“ИЮНЬ. Цена доллара перевалила за 1000 руб.”.

“ПИСЬМО СЧАСТЬЯ. Письмо находится в Ливерпуле. Оно обошло вокруг света 444 раза. С получением этого письма к Вам придет счастье. Вы даже не поверите, счастье из параллельных миров. В Россию оно попало в начале ХХ века, его получила бедная крестьянка Урукова и через 4 дня откопала клад, а потом вышла замуж за князя Голицына и стала миллионершей в Америке. В 1937 году письмо попало к маршалу Тухачевскому, он его выбросил, через 4 дня его арестовали и расстреляли. В 1921 году Конан-Дойль получил письмо, но его не размножил, скоро он попал в катастрофу и ему ампутировали руки. В 1961 году Хрущеву на дачу подкинули письмо, он его выбросил, через 4 дня был свергнут и ушел на пенсию. В 1980 году Алла Пугачева отправила 20 писем, и через 4 месяца на ее счету было 2 млн. долларов. Ни в коем случае не рвите письмо, отнеситесь к нему серьезно”.

“ЦЕПТЕР – только настоящие ценности вечны!”.

“ПРЕДЛАГАЮ курс самозащиты для юношей и девушек, не имеющих твердых кулаков”.

“СВОБОДА наша – недоносок.
Среди позорнейшей резни
Ей опереться бы на посох
Крестьянской мудрости Руси”.

“ПИШИТЕ мне все, кто изучает “Бхагават-Гиту” и стремится постичь тайны души и трансцедентальное знание”.

“ПРОДАМ 3000 веников (сам их выращиваю)”.

“МНЕ 52 года, вполне здоров, продаю себя бесплатно. Могу выполнять любую работу по 14 часов в сутки. Я мужчина. Мои требования: 1 – сон 6 часов; 2 – свободное время 3 часа; 3 – один раз в сутки обед; 4 – пачка сигарет “Астра” в сутки; 5 – коробка спичек”.

“ВСЕМ разочаровавшимся в учении К.Маркса готов дать аргументированные ответы на их вопросы. Желательно вложение чистых листов бумаги”.

“НЕФОРМАЛЫ, среди которых до сих пор “гуляет” мой адрес! Ваши манифесты меня больше не интересуют!”.

“СОВЕТСКИЕ деньги отменили, в сберкассу я не пробилась, так и осталась с советскими, как дура. А Наталье в киоске подсунули 1 тысячу за 10 тысяч, она же не знает новые деньги. Ревела”.

“ХОЧЕШЬ похудеть – спроси меня, как”.

“ОКТЯБРЬ: молоко – 297 руб”.

“ДЕКАБРЬ: молоко – 429 руб”.

“ЖЕНЩИНА, оставившая младенца 6 ноября в 10-градусный мороз на рынке в туалете! Можете не поминать за упокой. Ребенок жив!”.

“7 НОЯБРЯ ехал домой в электричке. Ко мне подошли 2 девушки и 2 парня и отняли часы наручные именные, 90 коп. денег и еще сорвали с груди орден Славы и медаль за Победу. Боль и обида прошли. Но как вернуть награды?”.

“ТАНЮШКА, милая, отстань от Сережки. Ведь ты моя лучшая подруга. Пойми, у него на уме один секс”.

“КОМПЬЮТЕРИЗАЦИЯ города сегодня достигла такого уровня, на котором необходим переход к системе компьютерных сетей, объединяющих все жизненно-важные службы. Этого-то и ждет “Ложа Свободных Ночных Компьютерщиков”. Нет возможности предоставить вам всю информацию о зловещей организации и ее коварных планах, но вы, к счастью, предупреждены”.

“МЕНЯ муж ругал, что я Егорке “Баунти” купила. Но должен же мальчик знать, что это такое! И потом я сама заработала. Это мы отправляли наших мешочников в Польшу, штук 5 “рафиков” отправили – вот тут и “бабки” появились. Хватило на неделю застойной жизни. Я даже туфли себе купила за 570 рублей. Клёвые такие полуботинки. Правда, жмут здорово, но ведь за такие деньги, ё-моё: дешевле самой поганой колбасы – как полкило масла. Масло сожрал – и все, а туфли еще долго будут жать…”.

“А ЕСЛИ поднимешь голову, увидишь много птиц, летящих по-разному: клином и врассыпную. Осень – прекрасная пора!”.

1994. ДЕТСКИЕ ИГРЫ

Цены прут. В месяц все дорожает в среднем на 10% – все уже к этому явлению начали привыкать и относиться даже с пониманием. Выучились “крутить” деньги – т.е., я тебе должен деньги, к примеру, но деньги не отдаю, вру, что нету, а отдаю их в банк на месяц, и пока ты ждешь, возмущаешься, мне там проценты капают – с каждой тысячи примерно по стольнику.

Так делали все поголовно, и малоимущие тоже – они за квартиру не платили, а деньги в продукты вкладывали, копили консервы, точь-в-точь как банкир Федянин (помните такого?) – баксы. На долгах рабочим жирели директора, на неплатежах войсковых частей – полковники, учительские деньги весело “крутили” конкретные чиновники из администрации. Как вдруг бац – и лопнул Пермкомбанк. Все посмотрели – а он давно уже пустой. И где наши денюжки? В смысле “их” – рабочих и учителей? И где вообще Федянин, кто что про него слышал? Почти одновременно хлоп – так же счастливо лопнул банк “Заря”. Никого из жуликов за ребро не подвесили, никто из банкиров не застрелился.

Самая азартная игра 1994 года – “пирамида” АО МММ. Там не 10%, там 1000% дохода обещали – правда, в год, но в том и прикол: жди. Тысячные очереди стояли за “мавродиками” – билетами МММ с портретом С.Мавроди.

1994 год. Безродное, безъязыкое племя, несчастное и опасное – бывший “советский народ”, мечется с единственной жгучей мечтой – стать “американцами”, ну хоть на вечерок – в ночном клубе, ну хоть на 90 минут – в голливудском мороке перед телевизором. Синдром тарабарщины: на выдуманном языке поют “Машина времени”, “Два самолета”, “Ногу свело”. Победное шествие “Ноги” по всем хит-парадам с припевом: “Румамба хару мамба ру!”. Это наш антинациональный гимн, квази-перестроечный лозунг, объединяющая поп-идея. Это наш диагноз.

В городе грязь небывалая. Весенние суботники мы похерили и, конечно, заросли грязью по уши. Собачий кал, битое стекло, раскисший картон под ногами. Горы картонных коробок каждый вечер оставляют торговцы, жильцы мечут мусор прямо в форточки, ненависть к “этой стране” читается в каждом жесте.

Невиданная пестрота хлынула из-за границы. Пацаны (от 6 до 60 лет) коллекционируют банки из-под пива и всякие коробки, вкладыши от жвачек. С простодушием туземцев народ припал к сладким импортным ликерам, пьет, не разбавляя, “Персик”, “Киви”, “Манго”, хлещет “Кюрасао” с пивом. Самый любимый на тот год – “Амаретто”. Итальянское “шампанское” – “Спуманте”. Наш ответ басурманскому “Роялю” – водка “Черная смерть” и “Белый орел”.

С компьютерами в Россию завезли “тетрис”. Сперва в него играли все от мала до велика, потом взрослые отпали – только дети развивали большие пальцы четырьмя кнопками карманных “брикетов”. Забава подороже – игровые приставки к телеку: “Дэнди”, “Фэмили”, к ним сменные картриджи с играми – “Чип и Дейл”, “Бомбермен”, “Формула-1”, “Галаксиан”. Еще из пистолета можно было по экрану пострелять.

В детстве мы играли в солдатиков – стойких оловянных, тех, что готовы за любовь – хоть в печь. Сегодня наши дети играют в “монстриков” – оскаленных уродов с гигантскими бицепсами и крохотной головкой. Идеалом стало уродство. Мутанты – черепашки из манхэттенской канализации нахватались ядовитых отходов, увеличились в размерах, взяли в руки палки и получили имена гениев: Леонардо, Микеланджело, Рафаэля и Донателло. Отныне сигнальные цепи в сознании ребенка замкнуты накоротко: Микеланджело для него – не художник Возрождения, а черепашка-“ниндзя”, вооруженный “чаками”, который любит пиццу!

Все мальчишки играют в “ниндзя”: пинаются и крутят в воздухе палками, в ходу самодельные нунчаки, в моде секции восточных единоборств, ушу, прием с пяти лет. Кумиры – Джеки Чан, Брюс Ли. Бокс и его этика надежно забыты, теперь можно драться ногами, бить по почкам и ниже пояса, и бить не до первой крови – до смерти. Каждый вечер вместо сказки – доза мордобоя и поминутных убийств по всем каналам.

С быстротой гриппа распространяется “лизун” – полужидкий шарик, шмякнешь его о стену – клякса медленно восстанавливает форму шарика и отваливается. Кайф. Вот так и у людей: шмякнешь его… А он чо-то помер.

В моде коллекции грошовых игрушек из шоколадного яйца – “киндер-сюрприза”, как слоники на телевизоре. По всему миру (и у нас, и у нас, мы теперь принадлежим миру со всеми потрохами) раскручивается субкультура “трансформеров”: мультфильмы, книжки, игрушки-трансформеры, наклейки, лексикон и примитивная мораль “автоботов/десептиконов”. А сколько денег мы ухнули в эту яму! У девочек аналогично – кукла Барби со всеми причиндалами.

Девочки сходят с ума по лосинам и дольчикам, мальчики – по синим бейсболкам и скейтам. Кто постарше – носит в ушах черные “капельки” - хэдфоны с проводочками к “дебильнику” – плейеру; слушают “Нирвану” – н и р в а н я т.

Подростковая мода: кроссовки круглый год, штаны с лампасами, черные вязаные шапочки (пацаны называют их – “менингитки” или “пидорки”), тюремная стрижка наголо. Взрослое население донашивает китайские куртки-пуховки со сбившимся на задницу пухом и переходит на “синтепон”. По-прежнему в моде китайская (турецкая) кожа.

1995. МЫ – АМЕРИКАНЦЫ

Государство кинуло учителей, общество не заступилось – и вот слова о разумном, добром, вечном от обиды застывают в горле учителя. Ну, с государством все ясно: навыбирали прохиндеев, те понасажали на нашу шею прохиндейчиков. А с обществом – что? А его просто нет. Не сложилось еще.

1995 год. В больницах вонь – канализация не работает. Больные питаются слезами. Их обязательные страховые взносы прибрал к рукам директор соответствующего фонда. Его посадят, но только через год, а пока больницам – шиш. Нет бинтов, горшков, кислорода, стыда, совести. Врачи лечат зеленкой, крутятся как заведеные, бастовать у них не получается, подрабатывают агентами аптечных бизнесменов – сбывают состоятельным больным импортные лекарства. Аптеки стариковские льготные рецепты не принимают: бери вон “упса” за 9 тысяч, бабушка.

По городу бродят “нюхачи” – беспризорники, держат под курткой кульки с клеем “Момент”. Не прячут, нет, – от кого прятать, всем до фени, – нагревают клей цыплячьим своим тельцем. Нанюхавшись, тычутся как слепые, орут как глухие, – куда потом деваются – никто не знает.

В начале 90-х население сильно полюбило собак – особенно сторожевых и бойцовых. Первых граждане завели со страху, вторых от поврежденного самолюбия. Завели, но с воспитанием не справились, собаки давай кусать хозяев, их гостей, детей, прохожих – ни дня без крови. Теперь “плохих” собак “хорошие” хозяева усыпляют или расстреливают в лесу – тоже развлечение. В 95-м году я видел картину – тощий дог роется в помойке, как бомж. В городских парках можно найти собачьи шкуры и лапы – объедки, брошенные настоящими бомжами, бывшими людьми. Жуть.

Но вот и утешение: в город пришел “Кодак-экспресс” – потрясающее качество фотоснимков! И так быстро, и так ласково! Мистер Кодак украсил мою жизнь, украсил меня – смотрю и не верю: неужели на снимке моя берлога? Неужели это я, такой красивый?! Где мои пятна, штопки и тараканьи следы? Чистота, буйство красок, – тропики, а не Пермь. Что-то здесь не чисто. Мистер Кодак, вы не Люцифер?

В 1995 году в Перми формируется шоу-бизнес, рокеры и барды регистрируют свои организации и принимаются считать деньги – романтическая эпоха “нефоров” кончается с первым фестивалем “Rock-Line” в Кунгуре, раскрученным по всем правилам шоу-бизнеса (комплекс “первого блина” не в счет). Начинается эпоха “культурных проектов”, насильственного сшивания искусства с финансами, каждый “проект” – стежок. Начинается преодоление взаимного отвращения: бизнесмены и чиновники встречаются с художниками и поэтами, натянуто улыбаются друг другу, не очень-то веря, что от встречи будет толк.

Модное поветрие – салоны и клубы – напоминает мне первые дискотеки, они тоже раздражали своей искусственностью. Но что поделаешь, коли не уехали за границу, надобно обустраивать Россию. Пермские богачи ищут новые формы досуга, экзотические знакомства, а голодные художники ищут сбыт своим работам. В “Новой галерее” купцы и живописцы раскрашивают и без того красивые тела живых девушек – “боди-арт” называется. В “доме Смышляева” ткет свой частный литературный миф о городе Перми фонд “Юрятин”. В “доме Грибушина” собираются ответственные любители серьезной музыки. В гостинице “Прикамье” – салон de m-me Lapchina “У Льва”. Мечта года – светское общество. Мечта десятилетия – щедрый спонсор.

Эпоха “нефоров” кончилась, но “нефоры” остались (по принципу “Рок-н-ролл мертв, а я еще нет”), вот опись-атрибуция основных направлений молодежного самовыражения. Рокеры-фаны – джинсы “левис” и черная майка с портретом кумира. Рэперы – штаны клоунской ширины, бейсболка набекрень и походка вприпрыжку. Панки – кольцо в ноздре, прическа “ирокез” на пиве и наркотики. Байкеры – кожаная “косуха” с клёпками и цепями, мотоцикл не обязателен, обязательны темные очки даже ночью. Толкиенисты – мечи и мантии, фехтование в лесу. Сатанисты – “число зверя” и пакости на кладбищах. Фанаты – флаги, горны, пиво, кричалки.

Все остальные называют себя просто “продвинутыми” – одеваются в стиле персонажей телесериалов, слушают techno, trance, rave, progressive house – на CD, only. Местные нимфетки копируют столичных диско-капризуль, клякс-хулиганок и девочек-десанж из “Птюча”. Роль Интернета в Перми выполняет газета “Фигаро”, на ее бумажных “чатах” тусуются “нефоры” всех мастей и сексуальных ориентаций.

Для нового поколения наступила Нормальная Жизнь, без “эпох”, без “эпидемий” – у каждого своя маленькая игрушечная “мания”. И слава Богу, чем пестрее панорама жизни, тем лучше. Менее “продвинутые” с восторгом хавают голливудские помои, впитывают жаргон американских “пацанов”: “Фак!” – и средний палец торчком – знак презрения. Восхищение у них – “Вау!”, удивление – “Упс!”, радость – “Йес!”. Всё, мы уже американцы.

В 95-м снова возвращаются кондукторские сумки и билетики в городском транспорте. Их носят кондукторы новой формации – тихие и скромные, они подходят к каждому пассажиру с деликатным предложением купить билет. Их жалко. Их сократили на производстве, а жить надо. Среди них много мужчин, они подавлены. Компостеры больше не нужны, но их не снимают: мало ли.

Для одних частная жизнь остановилась, для других наоборот – пошла вразнос безумными скачками. Поменялся идеал мужчины, раньше был – мастер на все руки, теперь – толстый кошелек. Новый идеал женщины: шикарная наружность. Вполне буржуазный расклад. В соответствии с новыми ценностями пошел передел семей – состоятельные мужчины побросали старых жен и обзавелись молоденькими. На другом полюсе – состоятельные женщины почувствовали себя мужчинами и, в недоумении, ударились в алкоголизм. Подчиняясь новому раскладу, я в 95-м купил жене мутоновую шубу за 1 млн. 300 тыс. руб. Хлебом торговал, арендовал киоск. Прогорел, конечно, купчина, уже через год. И слава Богу.

В 1995 году начали вещание в Перми радиостанции “Мюзик-радио” – “легкая, комфортная музыка” для среднего возраста и “Медиана” – “Радио доброй надежды”.

Именно этого и хочется в среднем возрасте – комфорта, добра, надежды…

1996. ЗАВИСТЬ – ДВИГАТЕЛЬ ПРОГРЕССА

1996 год. После долгого перерыва в городе появились новостройки – красивые, сложной формы дома, дорогие проекты – сплошь “эксклюзив”. В окнах стеклопакеты, за ними угадывается роскошный интерьер, – зависть пришла на смену унынию, а это уже один из двигателей прогресса. Зависть двинула прогресс. Пошли деньги – очнулись от шока строители, пустились вдогонку преуспевающим газовикам и нефтяникам.

На рынках появились “новые русские” марки продовольственных товаров: “Сдобри”, “Илья Густов”, “Довгань”… Выяснилось, что куйбышевский шоколад лучше любого швейцарского, а пермский майонез лучше своего провансальского первоисточника.

Складные велосипеды “Кама” просто вне конкуренции: итальянские “горные” с наворотами велосипеды в багажнике не помещаются и стоят 3 миллиона! А нашу “Каму” у проходной велозавода можно купить за 250 тысяч. Спрос есть, почему завод загибается – непонятно. Рабочим “Велты” зарплату выдают велосипедами, запчасти они берут сами и несут их к Центральному рынку – торгуют с газетки у трамвайной остановки “Улица Пушкина” и не ждут улучшения судьбы.

Между тем, улучшения следуют одно за другим – поставили единообразные киоски перед рынком, потом отделили китайцев, позже нашли место и навесы для торговцев велосипедами, мотопилами, прочими “железками”. Чисто, культурно, безопасно. Обыватель перестал бояться рынка, ворчит только на засилье южан. Раз в год горячие русские парни в зеленых фуражках, в обиде за державу, громят азербайджанцев. Новая традиция. Обыватель их не поддерживает, но и не мешает. Звуковой фон рынка – Наговицын:

Мужская мода-96: просторные брюки, просторный пиджак, толстое пузо, сытая морда – худые мужчины не котируются. Женская мода – по уровням достатка мужчины. Из аксессуаров хорош пейджер на поясе и сотовый телефон возле уха – встречные от зависти синеют. Но убедительнее всего – квартира в тихом центре, “евроремонт”, особняк с башенками в пригороде – краснокирпичная “готика”. Специалисты плюются: “винегрет” – а не готика, нету стиля, нету!

У детей – мода на резиновых червей, пауков, гигантских мух и прочую нечисть. Трогательная любовь малышни к скорпионам пародирует нашу любовь к плюшевым мишкам. Нынешние дети спят со скорпионами! Хороший подарок ребенку – очки с черепами на стеклах.

Из Германии к нам в Пермь прибыли полторы сотни бывших в употреблении автобусов “МАN” – пошли по маршрутам прямо с немецкой рекламой на бортах. На сиденьях велюр, классно так.

В начале мая 1996 года я видел Патриарха Алексия на выходе из драмтеатра. В конце мая – кортеж Ельцина на улице Ленина и головастиков на крышах окрестных домов – его охрану.

В июне приезжала группа “Uriah Heep”, короли рока выступали в пермском “Молоте”, как простой “Чайф”. Было грустно и весело, и не верилось, что это – они, те самые, а вот это – мы, и нам уже за сорок, и все главное у нас позади, и можно больше не выёживаться – но все равно будем… “Из э ливен”, короче.

Веры всё нет, зато любви навалом, и Надежды прибавляются: была одна – Бабкина, теперь вторая – Кадышева с ансамблем “Золотое кольцо”. Коммерческий “рашен поп-фолк”:

И “Балаган лимитед” в кокошниках и сарафанах мини:

Где “лимитед”, там и “интернешнл” – “Иванушки”: “Люди как тучи”, “Тополиный пух, жара, июль!”. Заработала сетевая радиостанция “Европа-Плюс”, раскрутка музыки для молодежи по московскому формату. Вошла в моду болтовня диджея с радиослушателями по телефону на уровне: “Ну чё, типа – как жизнь?”, интерактивные игры. Для хорошо сохранившихся советских радиослушательниц льет масло на сердце песня “Ах, какая женщина…”. Мне б такую, гм. Мелодия года – “Макарена”.

1997. НАРОДНЫЕ ГУЛЯНЬЯ

275 лет городу Перми, 200 лет губернии. Юбилей любимого города каждый житель отметил по-своему: кто книгой, кто фотоальбомом, кто праздничным супер-шоу, кто – супер-барышом на всем перечисленном. А кто взял да и накирялся кондово. Мы с друзьями гуляли по Компросу с гармошкой, пели песни советских композиторов, выпивали у “Шестирукого”. Народу на эспланаде была тьма, пиво лилось рекой, остро стояла проблема туалетов – горожане примеривались со своими нуждами к “Колизею”.

Фейерверк наблюдали с детским восторгом, свистели и орали что было мочи – отвязывались от будничных проблем, оттягивались и расслаблялись вкрутую. По окончании праздника, как водится, ворчали: мол, сколько бюджетных денег на этот тарарам ухлопано, лучше бы зарплату учителям заплатили. Бюджетники у нас тогда куковали, даром работали – хорошие у нас все-таки бюджетники, покладистые.

Что фейерверк – целую комету в честь юбилея запустили. Комета Хелла Бопа застряла в небе над Камой на несколько суток.

В 1997 году в Перми появились первые “минимаркеты” – стеклянные павильоны модного дизайна. Всем было интересно, как они, стеклянные, выстоят зиму. Ничего, выстояли, еще и круглые сутки работали. В лютый мороз во мраке ночи – такой оазис цивилизации. Приятно в тепле деньги вынуть, с молоденькой продавщицей пошутить. Теперь ее видишь всю, а не только руки в раздаточном окошке. Бронированные киоски один за другим заменяются “минимаркетами”.

Мало того, стеклянные навесы на остановках поставили вдоль улицы Ленина – ну вот это уже напрасно, народ у нас дикий, ведь раскокают в момент! Не раскокали, так только – объявлениями украсили кое-где. Навесы прижились и стали размножаться, в Индустриальном районе появились первые остановочные комплексы. Дороги начали ремонтировать. Трамвайным кондукторам пошили фиолетовые жилеты, на зиму – зеленые форменные куртки. Проезд на всех видах транспорта – 1500 руб.

Хлеб стали продавать в кулечках, и развесной товар – тоже, кулечки – даром! Народ перестал стирать полиэтиленовые кульки, одноразовые кульки стали одноразовыми – вот оно, светлое будущее, ПРОЩАЙ, БЕДНОСТЬ!

Тамагочи. В феврале за ними выстроились тысячные очереди в Гонконге, в сентябре отмечен легкий ажиотаж в Перми. Русский вариант “электронного любимца” кличут Тамагошей. Через неделю: “Вадик, а где твой Тамагоша?” – “Помер” – “Бедный. Ты его, конечно, похоронил?” – “Не-а, выкинул”. Нормальный ребенок, никаких мерихлюндий. Бабушки пригорюнились: “Вот так и нас выкинешь скоро”.

А внучек уже выпал в Интернет. Там – свой язык и письменность, там – специфический юмор, этикет, зачатки новой морали и мифологии: дьявольская свобода и загадочные сущности – вирусы. Вирус “Чернобыль” просыпается каждый год 26 апреля, все, кроме, “чайников”, сидят “дома” и не высовываются.

Горячие припарки – на НТВ в “информационно-паразитической” программе “Итого”. Там король зубоскалов Шендерович мстит дуракам во власти за всех за нас вместе с “правдорубом” Иртеньевым и “врачом маленькой психиатрической больницы” Бильжо. В руках Бильжо ключ от больничной палаты – самый красноречивый участник передачи.

По пятницам – мягкий стеб Владимира Софронова “Впрок”. Наконец-то кто-то озаботился интересами потребителя, а не его “бабками”. Мой любимый телесериал – “Альф”. Мне все понятно: построение сюжета, мизансцен, диалогов – но как они двигают ее, эту куклу?!

В раскрутке реклама “Твикс – сладкая парочка” и еще куча всякой дряни. Забавно воображать, как при первых секундах рекламы пол-страны срывается с насиженного места и разбегается на две минуты по делам. Вторая половина телезрителей экономно делает кнопочкой чик. Но в некоторых случаях не увернешься. Вот пример. По телеку идет фильм Антониони “За облаками”. В кадре изысканная мимика Жанны Моро, она томит намеками без слов, долгий кадр, медленный и безмолвный, и вдруг так же медленно и безмолвно на экран вползают белые титры: “Минтай с/м б/г по цене 7 000 руб/кг”. Легкий шок у зрителя. А это просто реклама-97.

В декабре 97-го в Пермь приехал Андрей Вознесенский, старенький уже, но сохранивший феноменальное чувство Времени. Элегантно прикололся к транспаранту “КАЦ ИЗ БАНКА “БИС-КРЕДИТ” ВСЕ ПРОБЛЕМЫ НАМ РЕШИТ”: “Это шедевр”. Вот вам, кстати, Время – всех расставило по местам: где теперь “Бис-Кредит”? Тю-тю. А проблемы вечны.

Появились и новые проблемы: наркотики. Прежде они для Перми были экзотикой, понтом, баловством – а к 97-му уже все родители взвыли. У младших детей токсикомания, у старших – “колеса”, “дурь”, “герик”, кражи, СПИД, мозги набекрень. Проституция у наших детей – обыкновенное дело, без надрыва, без достоевщины – все до жути просто. Люди, как выяснилось, разные, есть – болваны и болванки, заготовки, годные лишь для примитивного употребления… Привыкаем к принципу неравенства, советскому человеку он дается с трудом.

Водка – 20 000 руб. Утомили нули на ценниках. Стихийно их стали сокращать – уже летом 97-го торговцы писали на ценниках: “20 тыс.” или просто – “20”. К зиме и власти дотумкали – объявили деноминацию с Нового года, а за месяц до него и весь следующий год велели писать цену дважды – с нулями и без.

1998. СТАБИЛЬНОСТЬ ПО-ПЕРМСКИ

Наших граждан от иностранцев легко отличить даже издалека: матовые они потому что, а те – глянцевые. Те – глянцевые, а наши – матовые, пористые – все впитывают, впитывают.

Москвичи со своим, московским, провинциализмом борются осознанно – к 1998 году выработали так называемый клубный “глянцевый стиль”: яркость индивидуальности ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ, там даже нормальные мужики под педиков косят, лишь бы в клубе засветиться. Но главное для “глянца” – это между нами – не смотреть по сторонам. Мол, всё знаем, всё видели. Вот чего я, ротозей, не сумею никогда, я так люблю глазеть по сторонам.

Анекдот года. Гигантский пароход, фешенебельная кают-кампания, за столом блестящее общество. Входит капитан: “Дамы и господа! У меня есть две новости: хорошая и плохая – с которой прикажете начать?” – “Давайте сразу с плохой, капитан” – “Мы идем ко дну” – “Вот ни фига себе! А какая же тогда хорошая?” – “Через 86 лет фильм про нас получит 11 “Оскаров” и соберет 1 миллиард долларов только в прокате!”.

Добавим: через 86 лет, в 1998 году все девочки выучат песню из к/ф “Титаник” и скупят календарики с портретом Леонардо – отнюдь не да Винчи.

Которые уже не девочки – те в 98-м отрываются на дискотеках под музыку обкуреных лысиков, укравших стихи у Агнии Барто: “Синенькая юбочка, ленточка в косе – кто не знает Любочку, Любу знают все”. Припев, блеснув талантом, “Маша и медведи” придумали сами: “Либе, либе! Аморе, аморе!”. Люба – любовь, короче. Взрослое население тоскует по глубокому чувству:

“Лицеистки” поют: “Осень, осень, ну давай у листьев спросим: где он, май, светлый май?” – песню дембелей. Светлый май и светлый ноябрь – два главных армейских праздника.

В городе появились аптеки, отделанные под евростандарт, с высокими белыми витринами. Злые языки утверждали, что аптеки разбогатели на наркотиках.

Только ожили, и вдруг – опять облом. Новое слово – “дефолт”, очень понятное, обозначает – “тебе – болт”. Снова кризис, ну ё-моё! Цены до кризиса: картошка – 2 руб. за кило, молоко – 2 руб. за литр, мясо (вырезка) – 25 руб. за килограмм. Телевизор DAEWOO – 1500 руб., радиотелефон Panasonic – 550 руб., кроссовки китайские – 120 руб.

Ладно, проехали.

В Перми стало слышно трансляции из Петербурга “Радио Модерн” с Нагиевым. Позже – “Русское радио” из Москвы с Фоменко и информационную радиостанцию “Эхо Москвы” с Венедиктовым.

1999. ЧТО НАС ВОЛНОВАЛО ГОД* НАЗАД

Как сказал один умный англичанин: “Лучший способ проверить свою память – вспомнить, что нас волновало год назад”. И проверять нечего, нету памяти, и слава Богу, и сегодняшние волнения забудем. А если и вспомним, то – как из-под стекла: что прошло, то будет мило…

1999 год – 200-летие солнца русской культуры А.С.Пушкина. Грандиозные были празднества, с фейерверком. Все приложились, достали уже с этим Пушкиным. Я тогда тоже: возвел дома алтарик на телевизоре, водрузил бронзового курчавого кумира, возложил с поклонами и песнопениями приношения – конфетки. Стало легче.

Бензиновый кризис сильно взволновал. Даже подорожавший на 20% бензин был не везде. “Жигули” резко подешевели и мобильные телефоны. В 99-м я видел мобильник у пассажира трамвая.

Панорама попсы конца 1999 года - хит-парад Муз-ТВ: Болен и стриженый Андерс внизу десятки; выше – ДеЦл “Мои слезы, моя печаль”; выше – “Руки вверх”: “Ла-ла-ла-ла-ла-ла, кого-то лучше, чем я”; выше – “Отпетые мошенники”: “Лю-блю, бута-бути-табудай”; Андрей Губин “Плачь, любовь”; на самом верху просто – “Файв”.

Сплетни. Одна знакомая семья хотела ребенка усыновить. Все прошла, все барьеры, надоела чиновницам до крайности – вот одна чиновница и говорит: “Ладно, будет вам ребенок. Давайте 20 тысяч долларов. Как это нету? Ну ладно – 20 тысяч рублей. Опять нету? Квартиру продайте! Ребенок, он ведь требует жертв!”.

Еще одна сплетня. Военкомат вызывает моего приятеля и дает направление на переподготовку в Тоцк, на 20 дней. А у моего приятеля были другие планы и вообще, там, в Тоцке, по слухам, какая-то авария, радиация, “второй Чернобыль”… “Ладно, – ему говорят, – не вибрируй. Оплати нам счета за микроволновку и чайник и живи спокойно”.

Гороскопы – эрзац-вера. Все знают, что гороскопы сочиняют в редакциях, сочиняют от фонаря, – и все равно люди верят. Истинная вера в подставную идею. “Ты кто по гороскопу? А-а, рыба. Все ясно”, – “Что тебе ясно?”, – “Ну вот же в гороскопе все про тебя сказано”, – “Так это я написал”, – “Ну и что”. И не доказать фикцию, хоть лопни, – вот это и есть – истинная вера. Кто не дурак, большие деньги на истинной вере делает. Кто дурак – доказывает фикцию.

Так, с верой все ясно. Чем же наполнить жизнь? НАПОЛНИ ЖИЗНЬ ПИВОМ! – слоган года. И ведь наполнили. Сегодня спроси любого студента, что такое “Рифей”, ответ будет – пиво! Первоклассники на вопрос “Ты где был?” шутят: “Пиво пил”.

Да нет, люблю я пиво, и Пушкина люблю, но с перебора как-то выворачивает. А может, старый стал, организм уже не тот…

2000. ПОСЛЕДНИЙ ГОД ХХ ВЕКА

Наступил новый, 2000-й год. Трижды круглое число сбило с толку многих, не только Президента Ельцина, который, уходя в отставку 31 декабря 1999 года, досрочно поздравил “уважаемых россиян” с наступлением нового века и новым тысячелетием… Последний ляп “царя Бориса”, как и все предыдущие, великодушно не заметили правильно воспитанные россияне.

При Сталине жизнь наша принадлежала Вождю. При Хрущеве – стране, это – теплее, это почти что – нам. При Брежневе на нашу жизнь опять напало государство. Только оно с жизнью не справилось, государство, пошло трещинами, и уже при Андропове сквозь трещины везде пролезла частная жизнь: никто не работал, все болтались в рабочее время по магазинам, трепались – пока не развалили государство своим пофигизмом окончательно и не потопили его в своей бестолковой, мусорной частной жизни. Правителей над нами больше не было, я не вижу. Пытался управлять процессом некий Горбачев, но пчелы ему достались неправильные, и мед неправильный, его быстренько спихнул самый крутой наш “частник” – Ельцин. Спихнул – и занялся своими любимыми играми в политику и теннис, не особенно докучая нам своей заботой. И слава Богу. К концу века свершилось главное – ПРИВАТИЗАЦИЯ ЖИЗНИ. Жизнь на сто процентов стала частной, твоей, и все проблемы, прежде решаемые государством, стали твоими, и нравственный выбор “украсть – не украсть”, “уехать – не уехать” стал твоим личным делом. Мораль отменена. Жизнь приватна.

Такой сюжет.

Эх, невероятный, фантастический 2000-й год! Школьниками мы подсчитывали, сколько нам будет лет в 2000-м, гадали – какая будет жизнь тогда? Какими станут люди? Казалось, все будет необыкновенно… Ну и ладно. Слава Богу, хоть “конец света” не состоялся.

Конец веку, конец нашей истории. Как принято, оглянемся на пороге: что удалось нам в жизни? И что не вышло?

По-моему, вышло все, как мы хотели. Хотели слушать музыку, какая нравится, – добились. Сейчас этой музыки, всякой, днем и ночью, – море, Гольфстрим, горы сдвигает наша музыка, государства топит. Где сейчас СССР, который нашу музыку регулировал? То-то. Хотели мы джинсами торговать – добились. Хотели много жвачки, жрачки, кофе растворимый, сигареты “Мальборо”, много пива – хотели? Вот оно, пиво, кофе, сигареты, – залейся, закурись! Водка среди ночи – без проблем. Чего еще хотели? Женщин? Навалом. Хочешь на картинке, хочешь на экране, хочешь живьем – звони прямо сейчас. Свободы хотели, душновато было, да? Сейчас пиши, что хочешь, читай, что нравится, выписывай газеты или не выписывай, голосуй, не голосуй – твое дело. Одевайся во что хочешь, в театр в кроссовках – пожалуйста, в школу в миниюбке – да ради бога! Какая еще свобода нужна? Всего добились. И никто нам этих благ не дарил, оглянитесь назад – все блага с черного хода к нам пришли, с черного рынка, через дыры в железном занавесе – мы сами их в страну по молекулам протащили. И встречали их власти всегда одинаково – дубинками. Потом уступали, чтобы самим не слететь, закрепляли де-юре уже произошедшее де-факто. Да и закрепляли-то кое-как, бестолково, прямо скажем, закрепляли.

Отсюда, главное действующее лицо в нашей истории – кто? Народ, тот самый, безмолвствующий. А все эти крикуны – они ничего не решали, только всё портили и мародерствовали.

Конечно, получили мы в придачу безработицу, преступность и т.д. Стариков оголили, детей – это, конечно, свинство с нашей стороны. Втянули в эту заваруху тех, кому фирменные джинсы были не нужны. Втянули культурных людей, равнодушных к поп-музыке, пиву, барам и “тойотам”... Можно было мягче этот вираж пройти, надо было мягче.

Сегодня культурные люди, кто не помер, оклемались маленько. Каждый хотя бы раз заработал неплохие деньги и понял, что жизнь не кончена, мир не рухнул, и что у честного человека тоже есть шанс. Дай Бог вам удачи, разноликие и тем драгоценные свободные жители свободной Перми. Помянем не доживших, обнимемся на пороге. Пока. Встретимся в новом веке.

2001. ПИСЬМО ПОТОМКАМ (ПОСЛЕСЛОВИЕ)

Уважаемые граждане потомки! Родные наши! Конечно, вы живете лучше нас в своем прекрасном далеке. И сами вы, нет сомнений, выросли прекрасными, необыкновенными людьми. Мы гордимся вами. Уж вы-то не станете повторять наших глупостей, вы умные, да, да, вы умные.

Один есть у вас недостаток перед нами: вы не видели Рубеж Тысячелетия.

О, это было римское зрелище! Боги плакали, моря расступались, звезды с неба сыпались, как старая хвоя, и на их месте загорались огненные цветы. Завидуйте нам, надменные потомки, мы его видели, Рубеж Тысячелетия. Он был такой… такой… высокий! И в черно-белую полосочку – как шлагбаум на бахаревском переезде. Только большой.

Короче, тем из вас, кому до этого Рубежа есть дело, мы посылаем его приметы – отзвуки нашего вселенского праздника, отсверки наших ему салютов и еще разную чепуху – милую сердцу дребедень нашей частной жизни, без которой не бывает больших праздников, и потомков, кстати, тоже не бывает – без частной жизни обыкновенных людей. Итак…

“НОВЫЙ 2001-Й – год Змеи. В ходу веселые шутки на тему “гадов”, повсюду изображения улыбающихся головастиков, выдаваемых за тотемную Змею. Нет проблемы, что подарить знакомой девушке, – киоски полны дешевых, но невероятно актуальных змеек, змеючек и змеюк. Город буквально кишит змеями”.

“ЦВЕТА ОДЕЖДЫ рекомендуются преимущественно холодные: изумрудно-зеленый, синий, серый, все облегающее, блестящее – как змеиная кожа. Поведение – спокойное, рассудительное, мудрое, кусаться можно – но только любя”.

“ВОТ И ПРИШЛА эта ночь новогодняя, смена веков над планетою всей. Выпьем, змея ты моя подколодная, самая лучшая в мире из змей!”.

“ВАНДАЛЫ снесли полголовы ледяной змее на эспланаде. Пострадавшую сразу же реанимировали, но шрам, полученный в результате травмы, виден до сих пор”.

“В ПЕРМСКОМ Дворце культуры имени Гагарина проведен благотворительный новогодний праздник для 300 детей, отцы которых воевали в Чечне или несут там свою службу сейчас”.

“НО, КАК ГОВОРИТСЯ, Дед Мороз без профсоюзов к детям не является…”.

“БАБА-ЯГА на празднике тоже была. В руках она держала не метлу, а… сотовый телефон. А как же, по-вашему, ей общаться с нечистой силой? Только по сотовому”.

“ИНТЕРЕСНЫЙ губернаторский бал был проведен в областном Дворце молодежи. Сюда прибыли 600 школьников из Перми и области. Приглашены были те ребята, которые приняли активное участие в работе школьных учебных и творческих объединений. В программе бала было театрализованное представление и концерт, конкурсы юных историков, математиков, экологов, художников, артистов. Праздник стал своеобразным массовым и увлекательным смотром талантов”.

“ЗА ТРИ ЧАСА до боя курантов буквально умирал с похмелья некий житель областного центра. Мучения бедолаги были столь сильны, что он схватился за ружье и объявил родственникам о своей немедленной кончине. Алкогольный психоз снимала сводная бригада милиционеров и спасателей. Первые отняли у гражданина ружье, а вторые провели с ним беседу на антиалкогольную тему”.

“А МНЕ запомнился Путин. За пять минут до Нового года Президент поздравлял нас по телевизору, сидя в президентском кресле, но… сбоку от президентского стола. Такой посадки вождя мы еще не видели. Дерзко так, и в тоже время демократично и даже интимно. И в то же время при исполнении”.

“ПЕРМЯКИ миновали Рубеж Тысячелетия относительно спокойно. Тысячи горожан в новогоднюю ночь выходили на улицы, катались с ледяных гор, пили, пели. Потерявших равновесие подбирала милиция. Было указание доставлять всех домой. В тех случаях, когда гуляка не мог назвать свой адрес, его препровождали в казенное заведение”.

“НА ЭСПЛАНАДЕ областного центра дежурила бригада городской службы спасения. “Главная елка области” прошла без эксцессов – никого не затоптали и не зарезали. Троим обратившимся медицинская помощь была оказана на месте – им перебинтовали порезанные пальцы, одного пострадавшего отправили в больницу с черепно-мозговой травмой вследствие удара бутылкой по голове”.

“ЗАГОРЕЛИСЬ от пиротехнических средств три квартиры – в Дзержинском, Свердловском и Мотовилихинском районах. Причем, в двух случаях огненные “гостинцы” залетели в окно с улицы”.

“ОТ ВЗРЫВА петарды в Перми погибла женщина. Трагедия произошла в три часа ночи в сквере около мини-рынка на улице Гусарова. Около установленной здесь елки собралось более 300 человек. В разгар веселья кто-то запустил китайскую петарду, которая попала прямо в лицо Светлане Разгуляевой, пришедшей в сквер с мужем. Приехавшая через несколько минут “скорая помощь” лишь констатировала смерть. Милиция найти виновников в пьяной толпе не смогла”.

“В ЦЕЛОМ в Перми с предельной нагрузкой работали все 74 бригады “скорой помощи”. Пик вызовов пришелся на 1 января. По стравнению с прошлым годом он поднялся более чем в полтора раза. Основной диагноз на утро нового века – алкогольное отравление”…

Уйти от банальной пьянки удалось немногим. В числе оригиналов оказался пермский бард, режиссер и путешественник Анатолий Кай. Вместе с друзьями он перелетел в новое тысячелетие на воздушном шаре. Старт назначили в центре Кунгура, взлетали изнутри замкнутого каре знаменитого гостиного двора. Местные жители, страстно желавшие в знаменательную ночь какого-нибудь чуда, были весьма удовлетворены. Аэронавты, пуская прожектором лучи, поднялись в небо, полетели, прощально мигая старинному городу, и скрылись из виду в непроглядном далеке нового времени…

Говорят, приземлились они удачно. Передавали, что новое время им нравится. Что оно гораздо лучше старого, и все люди там, в новом времени, здоровы и счастливы, город Пермь великолепен, а в Егошихе водятся хариусы.

КАКАЯ ТАМ У ВАС ВЛАСТЬ В ГОРОДЕ?!?!